Вместе с тем спорным оставался вопрос о времени внедрения интрузивных тел. Тот факт, что подавляющий объем этих образований сосредоточен в триасовой толще Восточно-Баренцевского шельфа, сразу был использован рядом исследователей для датировки их как позднетриасовых. Другим косвенным признаком триасового возраста интрузий послужило предположение о пермско- триасовом рифтогенезе в Баренцево-Северокарском мегапрогибе, следствием которого обычно являются проявления базитового магматизма.

 

Лишь пересечение Лудловской скважиной двух из этих тел, сложенных габбро-диабазами и расположенных в среднетриасовой (ладинской) толще, на расстоянии 110 м друг от друга позволило изучить их вещественный состав, получить определения абсолютного возраста и доказательства «горячего» контакта с перекрывающими породами (наличие роговиков). Эти сведения с одной стороны укрепили уверенность в интрузивной природе тралповых тел, а с другой стороны заставили исследователей искать доказательства для объяснения времени их внедрения. Определения возраста по калий-аргоновому методу свидетельствуют о среднеюрском (159 млн. лег) возрасте нижнего силла и раннемеловому (131 млн.лет) - верхнего. Сам по себе весьма большой разброс значений возраста (28 млн. лет) для столь близких по составу и положению в разрезе объектов может свидетельствовать о больших ошибках в измерениях и поэтому вносит некоторую неопределенность в оценки возраста. Тем не менее, даже такая погрешность не позволяет считать эти две интрузии триасовыми.

Однако вскрытые интрузивные тела составляют лишь небольшую часть от общего количества внедрений и к тому же эти тела занимают среди них самое высокое положение в разрезе. Эти обстоятельства позволяют допускать для силлов, расположенных на более глубоких уровнях в более древних толщах, другие датировки и рассматривать все интрузивные тела как результат неоднократного проявления магматической деятельности. В итоге проблема датировки интрузивных внедрений, а, следовательно, и палеореконструкций тектоно-магматических событий, в настоящее время решена лишь частично.

Для более полного решения проблемы возраста интрузивных тел, в том числе и глубоко расположенных, нами выполнен анализ некоторых новых сейсмических и геологических характеристик этих проявлений магматизма. Рассмотрим их подробнее.

 

В итоге было выделено более 10 самостоятельных внедрений, пространственное положений основных из них показано на рис, 83. Они занимают в разрезе самые различные гипсометрические уровни от 11-13 км на юге шельфа до 3­4 км в районе Лудловской скважины. Каждое из этих внедрений имеет свой рельеф, кажущийся на временных разрезах порой значительным за счет искажения соотношения горизонтального и вертикального масштабов. Однако в действительности относительно локальные превышения его лишь иногда достигают более 2 км при углах наклона около 3 градусов. Размеры отдельных силлов также существенно различаются между собой и составляют от 2 тыс.кв.км. до 70 тыс.кв.км. При этом общий контур распространения всех силлов охватывает более 300 тыс.кв.км.

Среди характеристик, позволяющих уточнить возрастные оценки внедрения интрузий, как, впрочем, и саму природу этих тел, нами выделены две группы факторов. Они следуют из особенностей латерального и вертикального размещения этих тел в толще отложений.

Первая группа факторов касается взаимоотношений интрузивных тел и разрывных нарушений. Видно, что практически все внедрившиеся тела своими тыловыми частями примыкают к разрывным нарушениям, выявленным по сейсмическому горизонту в кровле юрской толщи (ОГВ). Нарушения представляют собой сбросы с амплитудой смещения до 50-70 м, имеют раннемеловой возраст, но иногда прослеживаются и в более молодых отложениях В вертикальном разрезе плоскость этих нарушений является как бы ограничением для примыкающих к ней, иногда с противоположных сторон, интрузивных тел. Наблюдаемая картина устанавливает отчетливую пространственную и генетическую связь этих нарушений с внедрившимися телами, для которых они играли роль подводящих каналов

Это важное наблюдение, во-первых, подтверждает эндогенную природу исследуемых тел, а во-вторых, позволяет судить о возрасте более глубоких, не вскрытых скважинами интрузий. Они, как показывает возраст нарушений, послуживших подводящими каналами, внедрялись в послеюрское время. Этот вывод становится более убедительным в результате еще одного наблюдения, связанного с нарушениями. В ряде случаев отдельные сбросы расположены не в тыловых зонах силлов, а непосредственно в ареале их распространения, как, например, в районе Штокмановской структуры. Если предположить, что интрузивные тела внедрились до возникновения этих послеюрских сбросов, то они неизбежно должны были бы сохранить в своей структуре следы разрывов и смещения блоков.

Эта версия оценки возраста траппового магматизма не имела бы сколько- нибудь заметных противоречий, если бы мы не сталкивались с тем обстоятельством, что подавляющий объем интрузий не выходит из триасового разреза. Причем самые верхние из них прекращают следиться на временных разрезах под поверхностью предъюрского размыва, по типу эрозионного среза. Граница зоны возможной эрозии обсуждаемых интрузий волнистой линией, Подобному взаимоотношению интрузивных тел и поверхности размыва мы видим два объяснения. Первое и наиболее простое состоит в том, что внедрившиеся до предъюрского размыва интрузивные тела в результате последовавших в конце триаса локального подъема и регионального понижения уровня моря были частично выведены за базис эрозии и размыты.

Однако возможно и другое толкование этой ситуации, которое не ставит под сомнение сделанные нами возрастные оценки этих интрузий. Оно заключается в том, что внедрявшиеся в начале мела интрузивные тела довольно легко занимали пространство в некомпетентной, слабо литифицированной толще триаса, но не смогли преодолеть поверхность предъюрского размыва и внедриться в морскую толщу, сложенную массивными песчаниками большой мощности.

Другая группа факторов, позволяющих косвенно оценить время внедрения основных интрузивных масс, базируется на нескольких особенностях регионального распространения по площади исследуемых нами объектов. Одна из них состоит в том, что наблюдается зависимость распределения по площади интрузивных масс, а также направления их внедрения, от палеорельефа геологических структур шельфа. Общий контур аномальных объектов занимает довольно узкую зону, вытянутую в субмеридиональном направлении. Несколько расширяясь на юге шельфа и в Северо-Баренцевской впадине, эта область имеет две зоны сужения, которые контролируются палеорельефом. Первая располагается между Адмиралтейским палеовалом и Ферсмановским локальным поднятием, входящим в группу Центрально-Баренцевских палеоподнятий. Здесь видно, что подавляющий объем внедрявшейся магмы был устремлен от бортов к депоцентру палеодепрессий, и только очень ограниченные по площади интрузии внедрялись в противоположном направлении.